Вечер. Солнце почти село, окрашивая небо в изумительные по своей яркости, розово-алые краски. Наступающие сумерки постепенно заглушают все звуки, и вскоре всё окутывает тишина, лишь кое-где нет-нет, да и залает собака.
Я сижу на подоконнике и смотрю из окна на деревню. На небе выступают ранние звёзды. Уже довольно поздно, и тьма окутала почти всё вокруг, оставляя маленький, полыхающий огнём кусочек неба на западе, там, где скрылось солнце. Уже поздно, все спят, но кое-где в окнах ещё мерцает свет. Люди… Они живут своей жизнью, радуются и переживают, любят и ненавидят, предают и прощают. Я тоже живу, но по-другому. У меня нет чувств, нет эмоций. Только боль и одиночество.
Так для чего я существую и живу? Раньше я убивал других, пытаясь доказать себе смысл своего существования или же просто потому, что мне хотелось их убить. «Убей, или убьют тебя» - шептал Зверь внутри, и я убивал. Отнять жизнь легко. Но затем один человек доказал мне, что я неправ, и вытащил меня из ада этого замкнутого круга.
«Наруто…» - при мысли о тебе мои губы растягиваются в слабой улыбке. Я помню твои слова: «Настоящая сила приходит, когда ты защищаешь тех, кто тебе дорог».
«Дорог». Что я чувствую по отношению к другим людям? К Темари, к Канкуро? Они мои брат и сестра, они заменили мне семью. Я благодарен им за помощь и поддержку. Но это другое.
Матсури.… Почему я думаю о тебе? Что ты значишь для меня? Что я значу для тебя?
С того времени, когда тебя похитили, и я отправился следом, я много думал о тебе. Ты тренировалась, когда это случилось. Ты тренировалась с оружием, хотя призналась мне, какой ужас оно тебе внушает. Когда я увидел оставленное тобой джохьё, в моём сердце что-то кольнуло. Страх? Беспокойство? Я, всегда такой невозмутимый и спокойный, испугался за тебя? Когда мы гнались следом, я держал джохьё в кармане на груди. Я чувствовал ответственность за свою ученицу или это было что-то большее?
Слишком много вопросов, и я не знаю ответов. Когда из меня вытянули всю чакру, чтобы вынудить использовать силу Шукаку, я использовал всю силу воли, чтобы сдержаться, не потерять контроль над собой и не ранить кого-то из друзей. Да, теперь у меня есть друзья, и я дорог им, а они – мне. Когда из меня извлекли Зверя и я умер, Чие-баа-сама отдала свою жизнь, а Наруто - чакру. Они вернули меня к жизни силой своей любви ко мне.
А Матсури? Она рада, что я остался жив. Только это? Теперь я Казегаге, а она больше не моя ученица. Но от этого только хуже. Каждый раз, когда я думаю о ней, или встречаю на улице и она, улыбаясь, говорит мне: «Здравствуйте, Гаара-сенсей», моё сердце сжимается от боли. Я для неё только учитель, не более. Это мучительно, слышать её радостный голос, видеть её – радостной и счастливой, грустной и задумчивой. Она может быть такой разной и в то же время такой знакомой…
Она уже достигла звания чуунина, но до сих пор называет меня «сенсей». Она уже не та маленькая пугливая девочка, какою была, когда мы впервые встретились, - теперь она невысокая 16-летняя девушка с каштановыми волосами, но в ней осталась всё та же детская непосредственность, которая так притягивает меня.
Когда ей грустно, мне хочется подойти к ней и обнять, утешить, стереть слёзы с её лица. В моей душе бушует буря. Но лицо остаётся бесстрастным, ничего не выражающим. Она смотрит на меня с надеждой, но я молчу, и, натянуто улыбнувшись, она уходит.
Матсури, кто я для тебя? Просто учитель и друг? При мысли об этом мои руки сжимаются в кулаки. Заходя ко мне в кабинет после Матсури, Темари лишь с сожалением вздыхает:
- Ты так и не сказал ей…
Я огрызаюсь в ответ. Сестра пожимает плечами и выходит. Я опускаюсь на стул, чувствуя себя виноватым перед Матсури, что не оправдываю её надежд, перед Темари, что нагрубил ей, и перед самим собой, потому что не могу решиться на такой простой, но от этого не менее сложный, вопрос…

Я встряхиваю головой и отгоняю эти мысли. Ночь уже вступила в свои права. Я распахиваю окно и выпрыгиваю на улицу, навстречу прохладному ветру, приятно холодившему мою горячую кожу. Почти бегом ухожу из деревни, пытаясь уйти от безжалостных воспоминаний о наших случайных взглядах, случайных встречах, случайных прикосновениях… Я бегу прочь, всё дальше и выше, поднимаюсь на обрыв, открывающий вид на деревню. Наконец я один. Никого нет. Только песок и ветер – вечные спутники пустыни, и бездонное черно-синее небо с искорками созвездий. Я опускаюсь на землю и закрываю глаза. Но мысли не отступают, они окружают и пожирают меня с новой силой. Я мотаю головой, пытаясь отогнать воспоминания, хоть и знаю, что это бесполезно.
Боль…она бывает разная.
Я настолько поглощён этой внутренней борьбой, что не замечаю осторожных шагов сзади. Тихий стон срывается с губ.
- Гаара-сенсей… - тихий голос приводит меня в чувство. – Вам плохо?
Я вздрагиваю и открываю глаза. Она сидит рядом, заботливо вглядываясь в моё лицо.
Какая мука – видеть её рядом с собой, такую близкую, и такую далёкую.
- Нет. Всё хорошо. – Я хочу встать, но она кладёт руку мне на грудь, не давая подняться. Я перевожу взгляд на руку и на неё, и спрашиваю:
- Матсури, - каждое слово даётся с трудом, - что ты делаешь?
Она убирает руку и смущённо говорит:
- Не надо… не вставайте.
- Почему?
- Просто…Вы выглядели так мирно, когда спали.
- Я не спал. – Грубо отрезаю я и встаю на ноги. Она тоже встаёт, прижимая руки к груди.
- Спокойной ночи. – Я разворачиваюсь, чтобы уйти, а сердце разрывается от боли. Но на лице непроницаемая маска.
Дёрнувшись всем телом, она хватает меня за руку:
- Не уходи…те. – Я вздрагиваю от её прикосновения и медленно поворачиваюсь к ней. –
Ты что-то хотела?
В её глазах слёзы. Она крепче сжимает мою руку и подходит ближе. От этого меня словно обдаёт жаром. – Пожалуйста,… сними свою маску. – Я чувствую, как внутри меня всё переворачивается: «Ты тоже?!»
Она уже совсем близко, я почти чувствую дрожь её тела. – Ты… - мой голос звучит как-то хрипло и глухо, - вся дрожишь. Тебе холодно?
В ответ она крепче сжимает мою ладонь: - Нет.
Я с трудом сдерживаю себя – так хочется обнять её и прижать к себе, и никогда не отпускать. Она прижимается ко мне и кладёт голову на плечо. Я стою как полный дурак, не зная, что делать или говорить дальше. Хотя нет, знаю, но отказываюсь в это верить.
Матсури поднимает голову и заглядывает мне прямо в глаза. Я тону в этих чёрных глазах. В них нежность, желание и… любовь?
- Гаара, - я чувствую, как её сердце забилось чаще. Она с мольбой смотрит на меня.
Чуть помедлив, я обнимаю левой рукой за талию и прижимаю к себе. Она протягивает правую руку и дотрагивается ладонью до моей щеки, проведя по ней кончиками пальцев. От её прикосновения меня окатывает горячая волна, по спине пробегают мурашки. Я расцепляю наши руки и, приобняв её второй рукой, зарываюсь лицом в её мягкие волосы.
Неожиданно её ноги подкашиваются, и она начинает оседать вниз. Теряясь в догадках, что с ней случилось, я опускаю её на землю и сажусь рядом. Некоторое время мы сидим молча. Затем она подвигается ближе и садится мне на колени. Я чувствую её дыхание кожей щёк и теряю голову. Дёрнувшись вперёд, я жадно впиваюсь в её губы крепким, почти болезненным поцелуем. Под моим напором её губы раскрываются, но через пару секунд Матсури резко прерывает поцелуй: - Не так… сильно, – шепчет она мне на ухо.
Я ослабляю хватку, и неожиданно она толкает меня на землю, и, наклонившись, нежно проводит большим пальцем по моим губам. Я целую её маленькие пальчики. Она улыбается и, взяв моё лицо в ладони, осторожно, мягко касается моих губ. Такой сладкий-сладкий поцелуй, я растворяюсь в нём. Тело охватывает странная дрожь. Она чувствует это и углубляет поцелуй, я ощущаю её язык у себя во рту, она проводит им по зубам, словно пересчитывая их. Какое необычное, ни на что не похожее ощущение! Она отрывается от моих губ и заглядывает в глаза, затем наклоняется и вновь целует. Я таю в её руках. Какой волшебный, удивительный миг! Мне ничего больше не нужно, хочется только чувствовать её мягкие губы, прижимающиеся к моим губам, её дыхание и биение её сердца. Я с трудом отрываюсь от её губ и задаю всё ещё мучивший меня вопрос:
- Матсури… Кто я для тебя?
Она кончиками пальцев осторожно отводит волосы от кандзи на моём лбу:
- Ты нужен мне. Я люблю тебя.
Эти слова, они согревают мне сердце и душу, и боль отступает прочь. – И я... люблю тебя, Матсури, - шепчу я.
- Я знаю. Я чувствую…
Я судорожно вздыхаю и зарываюсь лицом в её мягкие волосы, вдыхая их аромат, пьянея от её теплоты, ощущения такого маленького, хрупкого тела. Её дыхание обжигает мне кожу на шее. Я чувствую, что ещё немного – и я наброшусь на неё, но сдерживаю себя, боясь испугать её и причинить боль. Словно прочтя мои мысли, она поднимает голову, зябко поводя плечиками и, почти касаясь губами моей щеки, шепчет:
- Пойдём домой.… Здесь холодно.
Похолодало, а я, занятый своими ощущениями, и не заметил. Она встала и смешно потянулась. Я тоже поднялся и мы, обнявшись, стали спускаться вниз, к деревне.

Утро. Яркий солнечный лучик падает через окно в комнату. Я открываю глаза и прищуриваюсь. В памяти всплывают события прошлой ночи. «Может ли это быть явью?
Или это сон?» - недоверчиво скребутся коготками мерзкие мысли. Я поворачиваю голову в надежде, что мне не приснилось. Ты лежишь слева, свернувшись калачиком и доверчиво положив голову мне на грудь. Я улыбаюсь и, повернувшись на бок лицом к тебе, обнимаю тебя одной рукой и поправляю сползшее одеяло. Ты смешно сморщиваешь нос и что-то бурчишь. «Как это прекрасно – любить и быть любимым!»
Нет больше боли и одиночества - оно разбилось на мелкие осколки. Есть только ты и я.
Я наклоняюсь и, поглаживая тебя по голове, тихо шепчу: - Я никогда не покину тебя.
Ты улыбаешься во сне, и я обнимаю тебя крепче.